В торговых центрах Санкт-Петербурга в течение двух месяцев будут искать представителей радикально настроенной молодежи. Рейды начнутся в августе и завершатся в сентябре, следует из постановления комиссии по делам несовершеннолетних при правительстве города.
Нефоров планируют выявлять по отличительным внешним атрибутам в одежде и аксессуарам. Молодых людей предлагается вовлекать в процесс «дерадикализации и конструктивной социализации в обществе с учетом актуальных тенденций и вызовов».
В операции будут задействованы сотрудники полиции, а именно Центра противодействия экстремизму (Центр «Э»), а также представители городского центра социальных программ и профилактики асоциальных явлений среди молодежи «Контакт».
В Петербурге на профилактическом учете в отделах по делам несовершеннолетних (ОДН) состоят 3577 несовершеннолетних. Из них 18 человек относят себя к неформальным молодежным группировкам. В числе данной категории подростков – один спортивный болельщик, участники несанкционированных митингов, подписчики экстремистских интернет-сообществ, а также лица, совершившие противоправные деяния экстремистской направленности. Согласно представленной в постановлении информации, в Петербурге отмечается рост подростковой преступности: число таких деяний выросло на 26% (до 339), и почти все они совершались в составе групп по предварительному сговору. Количество несовершеннолетних участников преступлений к 1 июля подскочило на 59,2% (до 328 человек), при этом 23 подростка совершили правонарушения в нетрезвом виде.
Предполагается, что рейды правоохранительных органов в торгово-развлекательных центрах направлены не на подавление молодежных субкультур, а на предотвращение их радикализации, заявила председатель комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Нина Останина. «Важно понимать, что акцент на внешнем виде – это лишь самый поверхностный и самый спорный инструмент. В подростковой среде нестандартный стиль чаще норма, а не маркер опасности. Если говорить о реальных рисках, то практика показывает, что многие опасные сценарии развиваются как раз вне «видимой» субкультурной повестки», – отметила она в беседе с «Газетой.Ru».
Депутат Останина обратила внимание, что в ходе профилактических мероприятий не ищут «подозрительных» по внешности. Ведется работа над «ранним выявлением уязвимости».
«Кто перестал ходить в школу, кто стал агрессивным, кто ушел в цифровую изоляцию, кто попал под влияние деструктивных сообществ в сети», – привела примеры парламентарий.
Если преследуется цель поставить галочку и отчитаться о «выявленных неформалах», пользы не будет, уверена Останина. Чтобы помочь подростку, который оказался в зоне риска, необходима индивидуальная работа с психологом, социальным педагогом, наставником и куратором по интересам. «Нельзя сосредотачиваться только на внешнем виде», – подчеркнула депутат.
Депутат верно заметила, что подростки, причастные к тяжким преступлениям, зачастую выглядели максимально «обычно» и ничем не выделялись в толпе. «Их опасность проявлялась не в одежде, а в замкнутости, в резких изменениях поведения, в токсичном цифровом следе, в дистанцировании от семьи и школы», – сказала парламентарий.
Депутат подчеркнула, что полицейские не имеют права задерживать подростков за внешний вид или наличие незапрещенной символики. Однако сотрудники правоохранительных органов могут подойти, проверить документы и задать вопросы. «Это не задержание, а попытка установить контакт и оценить обстановку», – разъяснила Нина Останина. По ее словам, «критически важно», чтобы подобные контакты не превращались в «стигматизацию целых групп подростков или провоцирование конфликтов и недовольства действиями правоохранительных органов».
Комментарий СМ:
Новость неплохая, еще один шаг к задачам полиции, определявшимся в Российской империи «Уставом благочиния, или полицейским». Полиция занималась уличным пьянством и «разгулом», внушала что-то о добродетели проституткам, разгоняла притоны с азартными играми, в том числе прикладом и сабельными ножнами пониже спины, боролась с профессиональным попрошайничеством, проводила беседы с самоубийцами, коих успели вытащить из петли или из Невы – всем тем, что называлось соблюдением нравственности. В советское время в функции милиции входило примерно то же. Оба задуманных на благо общественной нравственности эксперимента кончились плохо. Из чего понятно: полиция должна заниматься ловлей и изобличение преступников, ну и беседами со скучающими школьниками время от времени и по желанию начальства.
Есть замыслы и деяния, вред от которых может превысить пользу. Решаются такие задачи чаще всего в ходе эксперимента. Хорошо, когда преподаватель и группа его студентов и аспирантов в специальном помещении создают экспериментальную установку, сложное устройство и проверяют гипотезу. Или социологи проводят свои опросы – подозрительно, но терпимо. А когда гипотеза проверяется на живых тинейджерах – сомнительно.
Действительно, по неполезной западной традиции подростки проводят много времени в торговых центах, в их фудкортах. Там их поймать проще всего, напугать, проверить документы, провести беседу. Один из сотни, действительно, перестанет неформалить и за голову возьмется. Может быть, из-за него вся эта затея и имеет смысл. Но остальные 99 обидятся и побегут как раз в «цифровую изоляцию».
Лично видел на станции «Сколково», превращенной одновременно в переход через Минское шоссе метров на 500, и торговый центр, дурную сцену. Двое подростков лет 15-ти, без признаков неформальных течений, убегали от третьего, в порядком изодранной футболке. Он настиг обидчиков внизу эскалатора, чудом не сшибив вниз добропорядочных тетушек-дачниц, и начался такой махач, что любо-дорого посмотреть. Подросток лупил двоих и орал: «Что я вам сделал-то?!». Мы с какой-то приличного вида молодой дамой, может быть, педагогом пытались остановить их словесно. Но подросток наскочил, толкнул меня руками в грудь, и заорал в лицо: «Не трогай меня!!». Знает, малолетний провокатор: кругом камеры, и я не имею права пальцем его тронуть, а не дай бог схватить за шиворот, оттащить, прекратить опасное на эскалаторе безобразие. Рядом находился охранник, в черной форме и берцах, препоясанный ремнем со всяческим снаряжением, связывался с кем-то по рации, наверное, сообщал своему начальству или в полицию. Даже он не имеет права тронуть пальцем взбесившихся пацанов, вытянуть вдоль спины резиновой дубинкой, что обычно действует умиротворяюще. Двое хулиганов тем временем убежали, а третий, обругав нас с молодой дамой матом, зачем-то сорвал с себя драную футболку, бросил на пол и погнался за ними, выкрикивая отвратительную брань. И никаких у них рюкзаков, никаких телефонов, может, только, по карманам. И на неформалов, на футбольных фанатов совсем не похожи. Это – ни в какие ворота, и первый случай с того времени, как на месте уютной лесной подмосковной дачной станции воздвигли переход-торговый центр.
Примерно о такой же сцене в одном из телеэфиров рассказал публицист Дмитрий Лекух, он наблюдал такое аж на Китай-городе, а там, напротив, здания Администрации Президента, на всякий случай.
И причем здесь полиция? Найдут их, конечно, по камерам, если захотят. Я от хулигана не пострадал, дама тоже, а тины вечно дерутся, выясняют отношения и самоутверждаются.
А какой-нибудь заросший черным волосом тощий питерский неформал в футболке с символикой рок-музыкальной классики вдруг зайдет на свою беду пожевать вреднятинки в торговый центр, поглазеть в бутике на майки с рок-музыкальной символикой. И тут ему наряд полиции с целым лейтенантом при кобуре, и с беседой. Где обучаетесь? А что это на одежде у вас написано? А не дадите ли, разумеется добровольно, телефон свой посмотреть, не состоите ли в каких подозрительных сообществах? Тут тощий неформал копеечным своим рамёном и поперхнется. И одна ему дорога – в «цифровую изоляцию», а не в юридический колледж, где готовят будущих офицеров полиции.
В школе, в параллельном классе, учился жуткий неформал. Талантливый математик, за границу не сбежал, сейчас авиационные двигатели конструирует.
Я не служу в полиции, и советовать государственным мужам ничего не могу. Но в конце беседы с неформалом, или если б мог схватить беснующегося хулигана за шкирку, встряхнувши, сказал бы ему: «Ты молодечек, ищешь свою дорогу, в обиду себя не даешь. Учись нормально, ошибайся и усваивай жизненные уроки, выбирай профессию, и сам не заметишь, как твое увлечение начнет приносить пользу тебе и другим. А теперь брысь отсюда!» И если ему пять раз в неделю такое скажут – увидите, что будет.
По материалам Газета.ru
