В 1959 году группа уверенных в себе, опытных, спортивных молодых людей и девушек, студентов вышли в продолжительный лыжный поход по Северному Уралу. К сожалению, они не вернулись. Такого рода походы тщательно документировались. Выдавались маршрутные книжки, участники похода должны были вести записи. В целом это приветствуется и сейчас, но в несколько другом виде. Туристам-студентам ставились и учебные задачи. «Для зачета прохождения обязательно выполнение общественной нагрузки. Таковыми целями и задачами группы в походе были: знакомство с природой и хозяйством Северного Урала; проведение бесед и докладов среди населения; повышение спортивного мастерства участников похода; изучение глубины промерзания грунтов по данным опросов и наблюдений жителей Северного Урала».
Обязательное дело – общий дневник, своего рода — бортжурнал. Участники похода вели его по очереди. К дневнику у автора есть недоверие. В деле он представлен в машинописной копии и зачастую туристы пишут о себе в третьем лице.
Автор исследует все группы версий, выдвигаемых в разное время. По названия глав это: «Алкоголь», «Манси», «Буран», «Лавина», «Ракета» – в смысле испытания оружия, воздействия отделившейся ступени и т.д. Николай Железняк указывает и на другие версии, даже самые экзотические, вроде встречи с инопланетными гостями…
Но ни одна из версий не находит подтверждения. Всякому понятно, что туристы не были склонны к злоупотреблению спиртным. Была у них с собой фляга, но это необходимость для аптечки в морозной безлюдной местности. Пьяные, полуодетые, распоров изнутри палатку, пойти погулять по морозу такие люди точно не могли.
Народ Манси очень дружелюбен, нападений на охотников и туристов не случалось. Гора Холат-Сяхыл не была для них священным местом. Машинописная версия фрагмента личного дневника Зинаиды Колмогоровой вызывает недоверие автора, но в книге она приведена. «30 января. Идем, как и вчера, по мансийской тропе. Иногда появляются на деревьях вырубки – мансийская письменность. Вообще очень много всяких непонятных таинственных знаков. Возникает идея нашего похода «В стране таинственных знаков». Знать бы эту грамоту, можно было бы безо всяких сомнений идти по тропе, не сомневаясь, что она уведет нас не туда, куда нужно. Вот тропа выходит на берег. Теряем след. В дальнейшем тропа идет левым берегом Ауспии, но упряжка оленей пошла по реке, а мы ломимся по лесу…».
Буран, сход лавины, точнее, пласта спрессованного снега – причина на которой отчасти остановилось следствие. Но ее по «горячим» следам сходу опровергли специалисты, принимавшие участие в первых же осмотрах места трагедии, а позже – и сами участники расследования: в иной политической обстановке…
«Ракета» — версия, также не выдерживающая критики. Автор этих строк служил срочную на Урале, в так называемом «закрытом» оборонном городе, который на советских картах отсутствовал. Правда, южнее и много позже. В темнеющем предночном небе поздним летом была видна огромная, в четверть наблюдаемого небосвода яркая парабола, в центре сгиба которой сияла ярко-лимонного цвета крупная точка. Объект двигался в неопределимом отдалении, довольно медленно, вдоль горизонта, буквально заглушая своим светом восходящие звезды. Назначенный заместителем начальника караула, автор этих строк послал солдата разбудить отдыхавшего в своей комнате старшего лейтенанта. И получил замечание, в том смысле, что нечего дергать по пустякам, глаза разуй, что-то сгорает в атмосфере, ступень ракеты, наверное. Ракетчики в таких случаях посылают своих, найдут место, обломки, проверят вредные вещества, а, может, и не найдут, да и бог с ними. А еще москвич, сержант. Начальник караула отправился к себе продолжать сон, а автор строк, тревожная группа, и даже дежурный за пультом, на полкорпуса оставив свой пост, чуть ли не разинув рты наблюдали за необычным и поистине завораживающим явлением. Некоторые были полураздеты – стирали обмундирование, но ни паники, ни ужаса никто из нас не испытывал, а даже наоборот. Никто из военных экспертов никогда не говорил об оружии рубежа 1950-х – 60-х годов способном внушать панику поголовно. Сейчас некие звуковые системы имеются, но, говорят, действуют в обе стороны, и потому не применяются.
С собой у туристов было несколько фотоаппаратов. Фото с пленки Георгия Кривонищенко.
В книге Николая Железняка есть моменты, воздействующие подобно триллеру. Следы указывают на то, что, выбравшись из палатки, туристы построились в шеренгу, и двигались пешком вниз по склону. Это означает, что их кто-то контролировал. Большинство тел застыли не в позах замерзающего, инстинктивно пытающегося сохранить остатки тепла человека, а словно в борьбе, в драке. Четыре тела нашли в ручье после того, как началось таяние снега. Другие туристы спасались у высокого кедра, по очереди взбираясь на него и наблюдая за палаткой, которую должны были в спешке покинуть. Сразу по окончании расследования кедр спилили. С чего бы?
Беглые заключенные не в счет – зимой по Северному Уралу не побегаешь. Инопланетяне, похоже, не при чем, эти идеи для тех, кто бежит в супермаркет за пищевой фольгой, мнет из нее колпак на голову и с красными глазами зачитывается подобными историями.
Николай Железняк предлагает свою версию трагических событий –проанализировано множество документов, рационален ход мысли, и не оставляет ощущение, что автору привелось побеседовать с осведомленными людьми.
Автор нового расследования Николай Железняк действует старым принципом бритвы Оккама, отсекая все лишнее. И вывод предъявляет очень необычный. Некому было причинить смертельный вред группе Дятлова, кроме военных. Якобы гибель группы произошла по вине патруля, дозора, оберегавшего зону военных секретов. На Урале уже и в те годы было множество оборонных предприятий, тщательно охраняемых. Но трудно представить себе отделение военнослужащих во главе, допустим, со старшиной, замкомвзвода – одна широкая лычка вдоль погона – которые, даже в те времена, стали бы убивать туристов. Вероятность схемы «что-то пошло не так» стремится к нулю. Это военное преступление: не дисбат, а намного, намного хуже. Вывод, возможно, спорный.
Повествование почти лишено эмоциональности. Так и должно быть в случае документального расследования. Однако очевидно, что симпатия автора на стороне Дятловцев. Так и должно быть: всегда сочувствуешь погибшим, тем более, если это молодые люди и девушки. Если сочувствие не входит в противоречие с объективностью. В нашем случае – не входит. И уж точно чего нет в книге Николая Железняка – так это желания отхватить свою долю известности на будоражащих многих теме, часто это называют заимствованием «хайп».
Почти лишено – потому что симпатии автора явно на стороне погибших туристов-спортсменов. Однако следует иметь в виду и то, что самонадеянность в рискованных обстоятельствах часто приводит к трагическим последствиям. Склоны некоторых гор, к сожалению, усеяны телами погибших альпинистов, которые даже невозможно эвакуировать, спустить вниз. Смертность доходила до 32 % – это очень высокой показатель, каждый третий. И все же люди, считающие себя опытными и бессмертными, упорно карабкаются туда, прогуляться по кладбищу, что-то себе доказать.
Фото с неизвестной пленки.
Тема – надолго; но ничего более взвешенного, ответственного, чем книга Николая Железняка мы пока что не читали. Те, кто хотят знать все, что известно о группе Дятлова на сей день, могут обратиться к этой работе. Когда-нибудь с материалов расследования гибели группы Дятлова будет снят гриф секретности. Тогда-то мы многое узнаем. Сейчас знаем вот что. С одной стороны, есть немалая «заслуга» государства в том, что дело о гибели группы Дятлова до сих пор не рассекречено, и потому множатся самые невероятные версии. Машина фантазий давно запущена, пыхтит долго, даже когда материалы будут рассекречены, необъяснимая рационально тяга некоторых людей к такого рода трагическим историям будет давать им повод для дурных домыслов. И даже такая объективная книга, как исследование Николая Железняка не уймет их убежденности что Урал – это огромная территория, похожая на американскую зону-51.
Вывод главный и основной: никогда не спорь с российскими военными.
