МЕТР С КЕПКОЙ

ВАСЕК ТРУБАЧЕВ

Владимир Стуканов, режиссер и актер из тех, кто вырос на фильмах, где мальчишки расстреливали экран из игрушечных пистолетов, потому что слишком горячо болели за наших. Теперь, говорит Стуканов, таких сцен не случается — и вовсе не оттого, что дети стали равнодушнее. Просто не во что стрелять и не за кого болеть.

Владимир перечисляет названия, которые мне, скажем честно, знакомы больше по киноведческим подборкам, чем по личному зрительскому опыту: «Зимородок», «Был в разведке», «Васек Трубачев и его товарищи». В этих картинах, убежден Стуканов, имелась «сверхзадача» — научить ценить жизнь, дружбу, страну. Сегодняшние релизы он делит на две категории, и обе его не устраивают. Зарубежный контент — «дешево, мерзко, гадко, ничему не учит». Отечественные переосмысления классики вроде «Летучего корабля» или «Бременских музыкантов» — «плохая развлекаловка, это ни о чем». И в этой оценке нет ностальгического брюзжания, скорее — трезвая констатация вкусовой подмены.

Со Стукановым охотно соглашаются люди, знающие кухню изнутри. Кинорежиссер и продюсер Татьяна Мирошник еще в 2016 году выпустила альманах «Детское и юношеское кино. Проблемы и перспективы», где сравнила жанр с пациентом в палате интенсивной терапии. «Многие говорят, что детское кино умерло. Я не согласна. Оно в палате интенсивной терапии. Есть надежда на поправку. Лучшее лекарство — наше желание ему помочь», — говорила она тогда. Спустя почти десять лет пациент, по ее собственному признанию, не сильно окреп.

ПАЦИЕНТ СКОРЕЕ ЖИВ

Цифры, собранные в альманахе: с 2010 по 2018 год в сегменте игровых полнометражных фильмов для зрителей до 14 лет государственную поддержку получили 62 картины. До проката добралась едва ли половина — 34. Еще 28 фильмов, снятых на казенные деньги, зритель так и не увидел. Созданные вовсе без господдержки 11 картин не вышли в прокат: случай, чтобы такой фильм окупился в кинотеатрах, статистика не зафиксировала ни разу. И даже те счастливчики, что попали в сетку, в массе своей провалились. Комедия «Спасти Пушкина» собрала чуть больше пяти миллионов рублей, «Жили-были мы» — меньше восьмисот тысяч, причем за два года состоялся 4610 сеансов для 14 215 зрителей. В среднем — четыре человека в зале.

Кадр из фильма «Министерство сердечных дел»

Прекрасный «Небесный верблюд», представлявший страну в конкурсе Generation Берлинского кинофестиваля, дома собрал 326 тысяч рублей — 91 сеанс для 1316 зрителей. Продюсер Наталья Мокрицкая, выпустившая детскую сказку «Страна хороших деточек» с бюджетом 120 миллионов, в прокате получила шесть. «Пока не будет создана система поддержки детского кино в прокате, детские картины снимать невозможно, с ними просто некуда выйти», — резюмировала она. Феномен «Последнего богатыря» с его полутора миллиардами сборов — исключение, подтверждающее правило: фильм снимался вместе с компанией Disney, с мощной рекламной кампанией и звездным кастом. По словам Мирошник, дети через два дня не могли вспомнить, о чем кино, — яркая обертка, внутри которой ничего не задело.

Но статистика и мнения столичных экспертов — лишь часть картины. Есть вещь более трудноуловимая и оттого, быть может, более обидная. Подросток из небольшого города, открывая стриминговый сервис, видит примерно одно и то же: ремейки советской классики, семейные комедии с дорогими актерами, мультфильмы для тех, кто младше на целую жизнь. Истории про него самого — про школу не в центре Москвы, про родителей, которые не возят на каникулы за границу, а работают за скромную зарплату, про проблемы, от которых не отмахнуться, — таких историй почти нет. И это не случайность, а системный сбой.

НАШИ СЕРИАЛЫ

Оксана Барковская, режиссер и продюсер, подарившая подросткам сериалы «Новенькие» и «Система», объясняет без прикрас: «В нашей стране долгие годы это направление совершенно незаслуженно заброшено. И наши дети были незаслуженно заброшены. Смотрели они непонятно что, да и сейчас это не сильно изменилось». По ее словам, долгое время дети и подростки просто не рассматривались как целевая аудитория, достойная вложений. Считалось, что после шести лет они уходят в гаджеты, и отследить их медиапотребление невозможно, а значит, и смысла вкладываться нет. Потом, после успеха «Новеньких», платформы ненадолго оживились — решили, что нащупали «золотую жилу». Но вскоре критерии пересмотрели: теперь важны не просмотры, а число новых подписчиков. Подростки же часто пользуются родительскими аккаунтами, и с точки зрения платформенной математики проект оказывается «неуспешным». Инвестиции схлопнулись. «Индустрия вернулась на годы назад», — констатировала Барковская.

Кадр из фильма «малютка»

К этому добавляется разрыв между сценаристами и реальностью. «Складывается ощущение, что многие авторы выросли в столице или благополучных семьях, а потому не понимают, как живут подростки в регионах или обычных семьях со средним доходом, — говорит Барковская. — Вместо этого они создают выдуманный мир: истории про учеников элитных школ, которые тратят сотни тысяч на брендовые вещи. Но разве это близко большинству подростков страны?» Ответ очевиден, и реакция аудитории не заставляет себя ждать: «Это неправда! С нами такого не бывает! Это фигня!» — цитирует Барковская типичные отзывы на кино, снятое «для них», но без них.

КОГДА ИСТОРИЯ УВЛЕКАЕТ

Запрос на правду — вовсе не выдумка уставших взрослых. Подростки, с которыми Мирошник работает в студии «КиноНива», за месяц обсуждения сценария ни разу не предложили добавить спецэффектов. Им интереснее разбираться в поступках героев. «Когда история увлекает так, что от волнения перехватывает дыхание, никакие чудеса техники уже не нужны», — замечает она. Барковская формулирует свой метод еще проще: «Не врать. Самые сильные сюжеты пишет не человек, а сама жизнь — она страшнее, глубже и правдивее любой фантазии». Ее команда работает с реальными историями зрителей, адаптируя их под экранный формат, и именно это, по ее мнению, вызывает доверие.

Кадр из фильма «Вера»

Но пока правда пробивает себе дорогу через дебри платформенной аналитики и продюсерских страхов, зритель уходит. Не потому что стал ленивым или нелюбопытным, а потому что устал ждать. Он уходит в TikTok и еще куда-нибудь, в короткие форматы — туда, где контент хотя бы говорит на его языке. Барковская не демонизирует этот выбор: «Видеоплатформы не исключают кино — это другой жанр. Хорошо, когда на столе два-три блюда, а не одно». Беда в том, что других блюд этому зрителю почти не предлагают. И особенно остро это чувствуется в регионах, где кинотеатр не ставит в сетку нишевый подростковый фильм просто потому, что четыре человека в зале для него — чистый убыток. Так замыкается круг: нет проката — нет зрителя, нет зрителя — нет проката.

ИПЭШНОЕ КИНО

В начале 2026 года тема неожиданно всплыла и на думском уровне. Депутат Ренат Сулейманов высказался с парламентской прямотой: «Качество современного детского кинематографа оставляет желать много лучшего. Эти фильмы — в основном ремейки советских классических выдающихся детских фильмов и мультфильмов — не выдерживают никакой критики. Начиная от «Чебурашек» и заканчивая «Бременскими музыкантами», которых детям страшно показывать!» Глава семейного комитета Нина Останина добавила к этому воспитательное измерение: «Воспитывают наших детей не только родители и школа, но и кино. Поэтому нам очень важно знать, какого качества фильмы смотрят наши дети». В том же обсуждении прозвучало, что господдержка игрового детского кино составляет 100%, а анимационного — только 70%, и Минкульт предложил уравнять, признав «неравнозначные условия». Депутат Станислав Наумов напомнил, что 90% специалистов в кино — ИП, и «на те деньги, которые предлагают банки, снимать невозможно. Нужно либо в полтора раза поднимать государственное финансирование, либо искать деньги где-то еще».

Зрители программы фестиваля

Пока ищутся деньги и согласовываются проценты, само кино продолжает жить странной, полуподпольной жизнью. Стуканов выкладывает фильмы своей студии в RuTube — просто чтобы были доступны. Олег Захаров из Новосибирска на свои снял два полнометражных фильма. Илья Белостоцкий восемь лет делал экранизацию Крапивина без господдержки. В Екатеринбурге снимает Андрей Ким. В Ессентуках Эвклид Кюрдзидис уже три года подряд организует фестиваль детского кино «Хрустальный ИсточникЪ», где сами дети снимают кино для своих ровесников и проходят путь от сценария до показа готового короткометражного кинофильма (фильмы-участники можно посмотреть на сайте фестиваля). «Это всё единичные случаи», — подчеркивает Мирошник. Барковская с коллегами готовит новый проект, который надеется запустить пилотными версиями в соцсетях, — в расчете, что эксперимент окажется удачным. Все это напоминает не индустрию, а скорее рассеянное по карте братство одиночек, которые что-то делают вопреки.

Есть во всем этом один почти комичный эпизод, высвечивающий главное. Когда на думских слушаниях зашла речь о «поиске новых смыслов и образов, которым будет подражать молодежь», депутат Мария Прусакова задала тревожно-практический вопрос: если в приоритете многодетность, то главная героиня обязательно должна быть многодетной? Этот момент выдает с головой: разговор о герое легко скатывается к разговору о формальных критериях, а живой человек снова ускользает. Подросток из небольшого города, с его невыдуманными драмами и победами, так и остается невидимым.

Фото пресс-службы фестиваля «Метр с кепкой».