Михаил Гундарин – автор теперь уже трёх жизнеописаний. До этого в дуэте с Евгением Поповым он выпустил «Фазиля» об Искандере и «Василия Макаровича» о Шукшине. Третьей «жертвой» стал собственно соавтор – Евгений Попов. Гундарин – продуктивный, дотошный смыслодобытчик. Не продешевил он и в этот раз, из жизнеописания сделав «Путешествия в отдаленные земли». Автор поясняет свою метафору:
«Иногда это путешествия Евгения Попова в пространстве (вот взял сибирский мальчишка, да и поехал через всю страну от Красноярска до Одессы и обратно практически без денег и без паспорта). Иногда во времени (студент-геолог, оказавшийся в столичных библиотеках, вдруг проваливается в пространство затонувшей Атлантиды запрещенной и полузапрещенной русской литературы). Но чаще – в опасную и неизученную сферу творчества. Ну и, конечно, в отделенные земли дружбы, любви, медиа и даже бизнеса».
И хотя метафора с путешествиями, как признаёт сам автор, успела перейти в «разряд стертых», в случае с Евгением Поповым метод сработал. Главный герой предстаёт, как законченный образ, и о нём (почему бы и нет?) можно даже составить анкету. ФИО. Попов Е.А. Место рождения. Город К. на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан. Время рождения. Времена «до ГЭС», когда на Енисее ещё не была сооружена плотина. Поколение Аксёновского «Звездного билета». Литературное кредо. Основная тема – приключения российского человека в его собственной стране. Жизненное кредо. «Социальное мое поведение диктуется тем, что я – гражданин России, глава семьи, и мне крайне важно, что происходит в моей стране». Любимая песня: «Палуба» на стихи Г. Шпаликова. Нелюбимая книга. Н. Островский «Как закалялась сталь».
Гундарин даёт понятные параллели на основе всем понятных примеров. Сравнивает молодого Попова в бытность его работы грузчиком с героем известного рассказа Довлатова «Виноград» – в пользу первого, конечно. Гундарин, называя Попова «здоровым сибирским подростком», восхищается этим фактом: «Там, где интеллигентный петербуржец испытал жуткую фрустрацию, запомнившуюся на всю жизнь, красноярец и бровью не повёл». Автор уверен, что именно здесь корни прозы «красноярского оригинала», одной из отличительных черт которой является бескомпромиссность.
Попов вспоминает про советских литгенералов, с которыми свела судьба:
«Один из лидеров «перестройки» Олег Попцов, перед этим громивший альманах «Метрополь», долгие годы возглавлял качественный журнал «Сельская молодёжь». Сын легендарного скульптора Виктор Вучетич, работавший в этом журнале, рассказывал мне тогда, что видел, как Попцов в одиночестве хохотал над моим рассказом «Свиные шашлычки», но печатать его тем не менее отказался. Позже, когда я после «Метрополя» вновь пытался «воткнуться» в советскую литературу, Олег Максимович в личной беседе обвинил меня в том, что я «плохо знаю жизнь». Я не выдержал и ответил, что приехал к нему в битком набитом троллейбусе №3, где мне оборвали все пуговицы. А его только что видел выходящим из черной казённой машины. «Ну и что?» – не понял меня этот советский барин. Как-то уже в совсем «новые времена» мы с ним вместе выступали в Мюнхене, и он сообщил немецкой публике, что я безумно талантливый и храбрый человек. Спасибо и на этом! В самолете он летел, естественно, бизнес-классом. Большому кораблю большое плавание!»
Ещё одна интересная часть книги посвящена тому, как в начале 2000-х Попов примерил на себя роль журналиста. Переквалификация давалась ему с трудом. Герой вспоминает, что его главной бедой в журналистике был писательский менталитет. Он не мог быстро написать колонку. Создавал ее как рассказ, «фильтруя базар». «Завидую тем, у кого в голове как бы две чернильницы, – говорит Попов. – Книгу пишут из одной, а газету из другой, причем с газетной скоростью. У меня «чернильница» одна. Написание колонки истощает почти так же, как и написание рассказа».
Есть в книге и авторучка Уго Чавеса, и, конечно, русский ПЕН-центр. Это реальные факты. Евгений Попов о них рассказал, Михаил Гундарин записал и интерпретировал. Их дуэт в очередной раз сработал красиво, создав «Путешествия», которые хочется осуществить, в которых читатель – не третий лишний.
