Каждый грамотный учёный способен написать научно-популярную книгу, но только единицы сумеют это сделать увлекательно. Недостаточно просто много и хорошо знать, необходимо знать страстно, потому что без страсти нет увлекательности. И всё же страсть для увлекательности лишь необходимое условие, есть ещё куча достаточных: серьёзная подготовительная работа, формирование концепции, выработка собственного взгляда на тему, системность мышления, мучительная расстановка приоритетов, немного иронии и, конечно же, лёгкая рука. Текст должен плавно втекать в глаза, но, попав в мозг, обязан там кристаллизоваться, наращивая у читателя интеллектуальную массу.
Добиться такого эффекта чрезвычайно сложно, но возможно. Историк космонавтики и автор ряда научно-фантастических романов Антон Первушин смог. Его новая книга «Наука о чужих», не побоимся этого слова, впечатляет. Сначала – яркой обложкой и выбранной темой, затем – самим исследованием: одновременно доскональным и неутомительным. Концентрация событий в книге велика, динамика запредельная, но нить повествования не теряется. Нет совсем уж зауми, а композиция выстроена мудро: серьёзные научные концепции и философские отступления чередуются с любопытными фактами и историческими анекдотами. Первушин смог найти золотую середину, где автор и читатель сливаются в одно целое, совместно создавая добавочный интеллектуальный продукт. В астрономии такая золотая середина называется «Зона Златовласки».
«Хотя каждая открытая экзопланета представляет большой интерес, учёные с особым вниманием относятся к тем, которые наиболее похожи на Землю. Им даже присвоили название «миры Златовласки», отсылая к английской сказке, известной у нас под названием «Три медведя». Златовласка (в русских версиях – Маша), попав в жилище к медведям, обнаруживает однотипные предметы разного размера: тарелки, стулья, кровати – и пытается ими воспользоваться, но при этом два предмета из каждого набора оказываются для неё неподходящими, а третий – «в самый раз». Чтобы быть пригодной для возникновения жизни, планета должна находиться в зоне Златовласки, то есть не слишком близко и не далеко от своего светила; иметь почти круговую орбиту; быть не очень большой, но и не маленькой; обладать подходящей плотностью для формирования твёрдой оболочки и возрастом, достаточным для развития простейших организмов».
«Наука о чужих» – точно из писательской зоны Златовласки. Первушин пишет не занудно. Подача материала бодрая, нет киселя, всё по делу. Много новых понятий – где ещё узнаешь, что такое углеродный шовинизм, гипотеза зоопарка и лунная мистификация. Автор иногда будто куражится, и сложно не поддаться его настрою. Невольно, но глубоко погружаешься в контекст астробиологии. История, рассказанная в книге, хоть и узконаправленная, но показательная, иллюстрирующая исторический процесс через трансформацию взглядов учёных на возможность обитаемости других планетах. В «Науке о чужих» буквально описан естественный отбор в рамках ксенологии. Именно таким термином Первушин называет предмет своего исследования.
«Всё же поиски жизни (и тем более разума) во Вселенной не сводятся к биологии – приходится привлекать астрофизику, радиоастрономию, планетологию, климатологию, палеонтологию, антропологию, футурологию и множество других областей познания. Посему целям настоящей книги лучше соответствует альтернативный вариант – «ксенология» (xenology), который придумал популярный американский фантаст Роберт Хайнлайн для романа «Звёздный зверь» и который можно толковать как «наука о чужих».
Книга Первушина даёт захватывающую панораму, максимально подробную хронологию эволюции взглядов человечества на гипотетических обитателей других планет: от теорий античных мыслителей и стереотипных зелёных человечков до мощнейших телескопов и концепций современных астробиологов. Люди во все времена мечтали найти братьев по разуму, отличались лишь их подходы, обусловленные нравами. Долгое время, например, ксенология была ограничена религиозными догмами, отцы церкви требовали однозначной трактовки, что Земля – это центр. Всё, кроме геоцентризма, было под запретом. Но прогресс ничем не остановить. Под влиянием потрясающих астрономических открытий пересмотр религиозных догм стал неизбежным. Появилось синтетическое учение, которое можно назвать «христианским космизмом».
Это лишь эпизод в истории ксенологии, но эпизод характерный. Не мытьём, так катаньем прогресс двигался вперёд. А двигали его конкретные люди. В книге Первушина, как в первоклассном художественном произведении, можно выделить главных героев, чьи сюжетные линии особенно цепляют. Это и астроном Камиль Фламмарион, который непоколебимо верил в существование искусственных каналов на Марсе. И писатель Герберт Уэллс, который напугал марсианами пол-Америки. И астрофизик Карл Саган с нашумевшим романом «Контакт». И, конечно же, Иосиф Самуилович Шкловский, чья книга «Вселенная, жизнь, разум» упоминается не раз в исследовании Первушина.
Вообще, всё, что связано с Россией, автор описывает с теплотой, с чувством гордости, но объективно. Академик Гавриил Адрианович Тихов предстаёт перед нами не только, как автор термина «астроботаника», но и как учёный, который тоже мог ошибаться. Нашлось в «Науке о чужих» место и для русского полимата. Первушин утверждает, что «передовые космологические и ксенологические идеи Ломоносов усвоил ещё в молодости, когда учился в немецком Марбурге у математика Христиана фон Вольфа, который преподавал также астрономию и теорию Ньютона». Подробно рассказано, как Советский Союз изучал Венеру. Детально автор остановился на взаимодействии СССР и США: пока политики ругали друг друга, между учёными шёл плодотворный рабочий процесс.
Нам есть, чему поучиться у предков. Наука интернациональна. Прогресс не смотрит на цвет кожи и политические взгляды – Первушин однозначно это доказывает в «Науке о чужих», используя огромное количество фактического материала. Работу с первоисточниками автор, очевидно, провёл капитальную, а всё ради того, чтобы подвести читателя к очень простому выводу – чужие возможны, вероятность их обнаружения растёт с каждым днём, поэтому не отчаиваемся. Наука о чужих не стоит на месте, продолжая поиски тех самых чужих. Учёные работают, не покладая рук. Впереди нас ждёт ещё много всего интересного. Антон Первушин в этом уверен.
